ac0fbaff     

Строганов Михаил - Камни Господни



МИХАИЛ СТРОГАНОВ
КАМНИ ГОСПОДНИ
Аннотация
1569-й год. Родоначальник купеческого рода Аника Строганов при смерти. Уже принят иноческий постриг и построен монастырь с родовой усыпальницей, но не может Аника отойти от мирских дел: неспокойно отцовское сердце за сыновей, строящих городки возле Уральских гор.
Здесь, у Камней Господних, не прекращаясь, идет борьба за жизнь, а чужаков на каждом шагу подкарауливает лютая смерть. Воинственные вогулы, гулящие люди, кровожадные волчьи стаи, таинственное языческое наследство — кажется, сама Пермская земля восстает против русских первопроходцев. А тут еще и царский любимец Малюта Скуратов ищет погибели для богатых и своевольных купцов.
Один неверный шаг, один донос отделяют Строгановых от неминуемой расправы, которая стала обыденным явлением в дни опричненых гонений и казней. И решается Аника на последний великий грех — в защиту сыновьям посылает беспощадного наемного убийцу, который видит в своем ремесле проявление Божьей воли. Но ни сам Аника, ни братья Строгановы не догадываются, к чему приведет служба черного человека — Данилы Карего…
Чем менее история правдива, тем более она доставляет удовольствия.
Бэкон
Часть первая
ВОЛЧЬЯ КРОВЬ
Глава 1. Гость
Свет, пробиваясь сквозь густую слезящуюся пелену, силился развеять дремоту, тревожил, играя с набегавшими несвязанными видениями. Свет хотел быть увиденным, пробовал на прочность тьму — тьма сгущалась…
Пламя негасимой лампады жадно глотнуло масла и вспыхнуло с новой силой. Аника вздрогнул, зашевелил губами и поднял тяжелые оплывшие веки. Ему почудилось, что он стоит в пещере, в причудливом обжитом гроте, кажущемся бесконечным и внезапно обрывающимся каменной стеною.

А где-то за ней, за стеной, в вышине мерцал свет и немигающим взглядом испытующе глядел Спас.
Аника поправил на груди святой иерусалимский крест и мощевик: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего очисти мя; яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой передо мною есть выну… Окропи мя иссопом, и очищуся; омыеши мя, и паче снега убелюся…»
Не дочитав псалма, Аника перекрестился и крикнул сына:
— Семенушка!
Ослабший после дремоты голос дрогнул, поглотил звук, оставляя слышимым лишь окончание «…ушка».
Тяжелая дверь приоткрылась и в комнату просунулась нечесаная голова дворового холопа. Офонька по-собачьи преданно взглянул на Анику и стремглав помчался по ночным хоромам в Семенову опочивальню…
— Семенушка, — уже отчетливо проговорил Аника, — посмотри, не прибыл ли на двор Гость?
Семен поклонился, накинул бобровый полушубок и вышел из терема. Снежная крошка ударила в лицо, ослепила, сбила дыхание. «Не к добру разгулялося!» — Семен перекрестился и крикнул выбежавшему в исподнем Офоньке:
— За отцом неотступно гляди. А не то все ребра пересчитаю!
За снежной пеленой двор, прозванный в народе строгановским кремлем, показался нескончаемо большим и пустынным, быть может, даже не существующим, призрачным наваждением пурги, дурачащим и уводящим взгляд в бесконечную мерцающую рябь… Ветер сбивал дыхание, валил с ног, обрушивая с небес на землю все новые снежные волны. Пурга, словно ненасытная баба, сдирала одежды, заключая трепещущее тело в ледяные объятия, манила смертельной нежностью, дарующей забвение и вечный покой. Семен знал, что многие застигнутые снежной бурей беспричинно ложились в снег возле своих домов и замерзали насмерть…
Воротные Детина и Цеп кутались в тулупы, окоченело



Назад