ac0fbaff     

Столяров Андрей - Изгнание Беса



АНДРЕЙ СТОЛЯРОВ
ИЗГНАНИЕ БЕСА
Аннотация
Андрей Столяров — известный петербургский писательфантаст и ученый, активный участник семинара братьев Стругацких, основатель нового направления в отечественной литературе — турбореализма, обладатель престижных литературных премий. В этот том вошли избранные произведения писателя.
Воздух горел. Как и положено в преисподней. И кипел смоляной пар в котлах — мотоциклетным урчанием.

Желтые волны бороздили пространство. Накрывали лицо. Внутри их была раскаленная пустота. Жар и сухость. Лопалась натянутая кожа. — Пить… — попросил он.

Гдето здесь была Лаура.
— Воды… — В горле хрипело. Деревянный язык царапал рот. До крови. Которой не было. Она превратилась в глинистую желчь и огнем растекалась по телу.

Он знал, что так будет долго. Тысячу лет — бесконечность. Пламя и желчь. И страх. И кошачьи когти, раздирающие внутренности.

Темная фигура отца Герувима, по пояс в густых лепестках огня, торжественно поднимала руки. Звенела яростная латынь. Соскальзывали рукава сутаны. Жилистые локти взывали к небу.

Око свое обрати на мя, и обрету мир блаженный и вечное успокоение!.. Небо безмолвствовало. Вместо него был дым от горящей серы. Ватный и глухой. Радостные свиные морды, оскалившись загнутыми клыками, выглядывали оттуда.

Похожие на полицейские вертолеты — он както видел во время облавы. Точно такие же. Хрюкали волосяные рыла. Морщились пятачки с дырами ноздрей. Они — ждали.

Когда можно будет терзать. Он принадлежал им. Бог отступился. Они протягивали желтые когти.

Сияющий серебряный крест отца Герувима был последним хрупким заслоном.
— Пить…
Лаура была гдето рядом: он чувствовал едкое облако ненависти. Воды она не даст. И отец Герувим тоже не даст.

И никто не даст воды.
Это наказание за грех. Плач будет слезами и кровью!
Он сжался — голый и худой мальчик на грязном полу. Впалый живот дрожал под вздутыми ребрами. Жирные, натертые сажей волосы залезали в трепещущий рот.

Он ждал боли, которая раздавит его, передернет корчей, заставит биться головой о паркет и, сломав горло, выть волчьим голодным, леденящим кровь воем.
Незнакомый голос громко сказал: — Подонки!.. — И второй, тоже незнакомый, сказал: — Спокойнее, Карл… — Послышались шаги, множество торопливых шагов. Двинули тяжелым, посыпалось — звякая. — Во имя отца и сына! — крепко сказал отец Герувим. Мальчик съежился.

Но боли не было. Совсем не было. И пламя опадало бессильно. — Тебя убить мало, — сказал первый. — Спокойнее, Карл. — Они все садисты — святые отцы. — Вы мешаете законоразрешенному обряду, я вызову полицию, — это опять отец Герувим. — Пожалуйста.

Лейтенант, представьтесь, — властно и холодно сказал второй голос. Щелкнули каблуки. — Лейтенант полиции Якобс! Инспекция по делам несовершеннолетних. — Второй, холодный, голос произнес с отчетливой угрозой: — Вам известно, что экзорцизм допускается законом только с разрешения родственников и в присутствии врача? — Во имя отца и сына и святого духа… — Лейтенант, приступайте! — Но благословение господне! — В тюрьму пойдешь с благословением! — Спокойнее, Карл. Доктор, прошу вас…
Чьито руки очень осторожно подняли его. — Бедный мальчик… — понесли. Опустили на диван. Обыкновенные руки, человеческие. У отца Герувима словно яд сочился из пальцев — на коже оставались красные пятна.

Лаура подкладывала ладонь, как кусок льда, — немел и тупо ныл промерзающий лоб.
— Бедный мальчик, ему, наверное, месяц не давали есть… — Не месяц, а две недели, — мог бы сказать он. Или три? Он не помнил. Струйкой полила



Назад